September 19th, 2011

(no subject)

И становишься триединым —
тело,дела и память близких (с)


   И когда Измаилу Федоровичу ничего не приходило в голову, ему ничего не оставалось делать, как просто не делать ничего. Тогда он раскачивался на стуле, падал, вставал, снова раскачивался и снова падал. Так проходили часы, дни и даже годы. Их пытались задержать хотя бы на 14 суток, но было неприлично мало в масштабах всего времени, что было отведено на жизнь этой планеты.
В соседней квартире постоянно что-то происходило. Ну как, что происходило, конечно, дело этой квартиры, но каждый вечер оттуда были слышны разные запахи и голоса, так что было понятно, что за дверью той квартиры проходит не одна жизнь.
Жизнь Измаила Федоровича кому-то покажется знакомой, кто-то сочтет ее дикой, однако нельзя утверждать, что то была не жизнь. Жизнь в самом натуральном ее биологическом проявлении вместе с отправной и конечной точками, о первой из которых никто ничего не помнит, а о второй - никто ничего не узнает. То есть такая же, как и у всякого, жизнь, безосновательно растворившаяся в просторах вселенной, которую невозможно разглядеть ни из космоса, ни с расстояния соседской квартиры. Если кто-то не верит в существование такой жизни, то тут уж можно предъявить некоторые документы, которыми обладает теперь уже почти каждый житель этой планеты, кинуть прямо в лицо неверящим и крикнуть, что я, мол, все-таки существую.
Подобное, конечно, меры крайнестепенные. Лучше, считается в обществе, о своей жизни не кричать, а просто жить так, чтобы тебя услышали. Но стул Измаила Федоровича скрипел очень тихо, а сам Измаил Федорович и того тише.
Когда же Измаилу Федоровичу хоть что-то приходило в голову, он незамедлительно подходил к столу и записывал в толстую тетрадку очередное дело, которое ему было необходимо выполнить. В тетради накопилось много дел, так, что казалось, и жизни на их выполнение не хватит, но покуда хватало для их записи тетради, Измаил Федорович не торопился.
Однажды Измаил Федорович так сильно раскачался, что упал и разбился на смерть. Конечно, были у Измаила Федоровича родственники, потому бумажку об окончании ему все-таки выписали спустя время. А тетрадку его, даже не открыв, выбросили в мусорное ведро. Так что выходит, что был такой Измаил Федорович, с такого-то по такое число, не могли же мы его просто выдумать.
Только тетрадку теперь, конечно, где искать.