January 27th, 2012

аб

(no subject)

Игнат Ипполитович в одних панталонах сидел в кресле и сквозь сумерки вглядывался в написанное посреди газетного листа. Его не одолевали ни стыд, ни холод, он просто, что называется, читал. Части лица его, по обыкновению спокойные, вели себя несколько странно. Рот был в позе готовности разместить в своих недрах несколько тарелок горячего. Нос, брови и два уха Игната Ипполитовича в это мгновение ходили по лицу его в разных направлениях, как говорится, ходуном, но беспокойства не внушали. Операционная в случае чего была прямо под боком, маленькая такая операционная под столом. В одно мгновение веки Игната Ипполитовича, плохо закрепленные на уровне 2/3, рухнули, да так громко, что звук испугал задремавший было в самом разгаре абзаца мозг, и поднялись на прежнюю высоту.
Мы-то с Вами понимаем, что Игнат Ипполитович сам совершенно тут не при чем, можно было бы в общем-то, написать и так: Однажды два глаза читали газету, брови хмурились, рот негодовал, нос пытался взлететь, а уши помирали со скуки, мозг же дирижировал в этом оркестре. И вовсе удалить Игната Ипполитовича со страницы, но все-таки из уважения к старости, его мы из повествования выкидывать не стали. Казалось бы, уж и ничто не помешает напрашивающемуся сценарию, и Игнат Ипполитович заснет. Хотя, еще раз напоминаю, что его заслуги тут абсолютно нет. Мозг снизит активность и не уследит за глазами, те, уличив мгновение, от усталости захлопнутся. Но лучше не станем заострять на этом внимание, поскольку все-таки, как-никак, личность Игната Ипполитовича, сформированная исключительно лишь свойствами частей его организма, довольно любопытна, во всяком случае, как личность героя этого наброска. Так вот, сценарий был написан, но было не тут-то! Игнат Ипполитович, и, прошу Вас, перестанем с этой минуты расчленять его, вдруг вскочил на обе свои ревматические ноги и распростер две обрюзгшие руки кверху, будто в бразильском не самом многобюджетном кино, и крикнул: «Да как же так? Да как так можно? Вот гады! Что хотят – то и творят! Совсем уже обнаглели!» Выкрикнув все это, он в бешеном темпе стал нарезать круги при помощи ножниц и бумаги. Любил он это занятие, чего уж греха таить, оно его умиротворяло. Круги обычно за ним Анфиса Геннадиевна подбирала уже на следующий день и, лишь одному Богу известно, что она с ними делала, ну уж, наверное, не банки крутила.
Нарезав необходимое для успокоения число кругов в комнате, Игнат Ипполитович поднял палец кверху и, от предыдущих треволнений растрепанный, в панталонах и весь похожий на революционера, произнес: «За кого они нас принимают? Что они себе позволяют? Я – представитель интеллигенции! Я этого так не оставлю! Я буду бороться!». И вновь показалось, что сценарий уже ясен: Игнат Ипполитович выйдет на улицу, поднимет бунт и напишет резолюцию, но мозг вдруг снизил свою активность, ревматизм повалился на кресло, а оба его глаза плотно прикрыли за собой все три створки его высококвалифицированных век.
Ну а утро вечера мудренее.