Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

(no subject)

Дело в том, что я почему-то умираю. Они все допрашивают меня, что со мной, и почему я молчу, и отчего я умираю. И эти вопросы сейчас самое трудное для меня и тяжелое. Я знаю, что они спрашивают от любви и хотят помочь мне, но я этих вопросов боюсь ужасно. Разве всегда знают люди, отчего они умирают?..

Леонид Андреев

(no subject)

Елизавета Ильинична жила одна. Жила одна в том возрасте, в котором живут с кем-то. Жила в своём мире на окраине человеческой цивилизации. И где бы ни проходил центр, её мир всё равно считался окраиной. В её мире, как и в любом другом существующем, были настроения, чашки с ароматным чаем, тёплые клетчатые пледы, сигареты и ночные ссоры соседей. Она всегда спешила с работы домой, не поддаваясь на уговоры сотрудников сходить куда-нибудь, потому что дома, у самого порога, её всегда встречали мягкие тапочки, махровый халат и книги – общество куда более приятное. Иное же ей просто претило.
Ежели Елизавета Ильинична жила в своём мире, никого не трогала и никому своих идей не навязывала, мрачно перелистывая одну за другой страницы книг и поглощая одну за другой сигареты, то общество, как этому обществу и положено, равнодушным к её судьбе оставаться, увы, не могло и поэтому на каждом углу выражало своё отношение «Так жить нельзя» в виде шёпота, блеянья, ругани и простого набора междометий. Елизавета Ильинична открывала шкаф и «так жить нельзя» скрипом вливалось в солнечное утро. Елизавета Ильинична натыкалась на пыльное «так жить нельзя» в поисках мягких тапочек под диваном, оно своими мелкими частицами свербило в носу до первого во весь голос «апчхи». В холодильнике на всех покупных бутылках-банках-этикетках буквенно красовалось невнятное «так жить нельзя», которое, исполняя соц. заказ, отравляло возможно вкусный завтрак. В ванной душ задыхался от прилива долгожданной воды, кряхтел, кашлял и в конце-концов изливался непрофильтрованным «так жить нельзя» прямо на голое тело Елизаветы Ильиничны. Каждая ступенька в подъезде изнемогала в стремлении стать камнем преткновения, и та, о которую спотыкалась-таки Елизавета Ильинична ликующим грохотом и разлетающимся после по всем стенам панельного здания эхом испускало чёткое «так жить нельзя-зя-зя». На работе косые взгляды говорили сами за себя, любопытствующие зрачки сверкающей азбукой Морзе выдавали непреложное тресловие. И всё на улице: прохожие, их головные уборы своими остроносыми краями, витрины магазинов своими электро-вывесками, кондукторы трамваев своим регулярным ворчаньем, сигнализации автомобилей своим протяжным воплем, деревья своими ветром направленными ветвями – всё в исступлении повторяло отдающееся нервной болью в сердце Елизаветы Ильиничны – «так жить нельзя». И только кошки, надменные и блестяще-чёрные, деловито ступали мимо, даже не взглянув на неё.
И изо дня в день множество голосов, визгливых, скрипящих, шуршащих, монотонных и шепчущих, сливалось воедино и раздавалось в такт зловещему инфернальному хоралу – так жить нельзя.
Елизавета Ильинична поначалу пыталась с этим бороться, сначала смазала дверцы шкафа, протёрла пыль под диваном, вызвала сантехника, занялась огородоведением и стала ездить на лифте, купила беруши и всю квартиру оросила дихлофосной субстанцией, но в голове пуще прежнего на все лады гудело шумное «так жить нельзя». Елизавета Ильинична уж было стала паковать вещи, чтобы репрессировать саму себя в места, ещё более удалённые от цивилизации, но в этот самый момент на пороге её квартиры появился незнакомец, поставивший по-хозяйски рядом с мягкими тапочками большую дорожную сумку и низким голосом вопросивший: «Здравствуйте, а здесь ли живёт Елизавета Ильинична?». И в этот момент все разношёрстные голоса разом прекратили своё звучание.